1.
Мне жаль, что недораспросил, не записал, - а они хранили заговор молчания, только когда принимали на грудь, шушукались и иногда восклицали на непонятном. Но одно слово я запомнил навсегда, потому что было непроизносимое, я не мог его запомнить, чтобы выговорить – Секешвехервар. Это слово произносилось на каждой встрече обоими ужасом, со скрипом зубов, с тихим рыком и полуплохими словами.
Я не мог понять. И только сейчас могу понять, что по всей видимости в брежневское время всем воевавшим запретили говорить о войне и все разговоры ушли в подполье. Поэтому мы ничего не понимали. И только сейчас мы открыли самую решающую и страшную битву в Европе – Балатонскую, где был риск перелома войны в «ту сторону». Шестая танковая переброшенная с американского фронта даже по фильму наводила ужас.
Отец был артиллеристом и только сейчас я понимаю его - артиллеристы были в Балатонской битве смертниками – они брали удар на себя, заманивая немецкие танки в ловушку, которых расстреливали уже с боков. Даже в реконструктивных фильмах это выглядит ужасно.
Дед и Отец сошлись на Балатоне и оба получили за взятие Будапешта.
Я не особо прислушивался к разговорам, но обрывки в голову ложились, и когда стал взрослеть, возник вопрос о Сталине. Споры же были даже в СССР тихие, но упорные: Сталин гений-Спаситель страны или губитель миллионов солдат? И воспоминания показали: Отец и Дед были убеждёнными сталинистами. Это люди, которые были Сталиным посланы в Пекло. Отец по молодости воевал 2 года, а дед все четыре! Один пережил Дорогу Жизни, другой Балатон. Так вот память удержала фразу Деда «Без Сталина нас бы уже не было» и смысл, точно не помню, Отца: «Без Сталина мы бы проиграли».
2.
Но меня всегда удивляло другое: как открытая правда войны, - я говорю без иронии – в постсоветское время не лишило Праздник Победы энергии, подъёма. Ведь всё скверное подняли, все грехи расписали, всю ретушь советскую сняли. Но не действовало. Даже напротив. Я вспоминаю рассказы отца, который очень не любил их рассказывать, но приняв хмелька, что было редко, он рассказывал то, что для юноши семидесятых было на грани шока. Это то, что было правдой войны. Несколько рассказов у меня всю жизнь стояли в мозгу – ведь отец рассказывал не только правду о событии, но и, по сути, чернил себя, описывая страшные сюжеты войны. Меня всю жизнь преследовал его рассказ о том, как он принял в батарею из трех 75-млм. пушек пятерых казахов, которые при виде немецких танков, просто бросились в окоп и с воплями стиснули голову руками, - он вынул табельное оружие и приставил к виску одному из казахов и заорал непечатными словами, показав, что будет, выстрелом в воздух. Казахи трясясь, крича побежали к пушкам и танки отбили. В те времена для меня, поэтически настроенного молодого человека, эти методы были немыслимыми. Во всяком случае, читая огромное количество военных книг, ничего подобного не встречал. И это только печатная история.
Другую историю рассказала уже мать, которой рассказала эту историю мать отца - бабушка. Как отец не получил Героя Советского Союза. После трех суток каких-то тяжелых и успешных для нас боев он намертво спал в землянке и приехал штабной для протоколирования для представления, и попросил его разбудить, что солдаты не смогли сделать, тогда начал делать он, и отец, спросонья жестоко избил полковника-штабника. Светил штрафбат. Короче, Героя не дали, но штрафбат миновал. Я всю жизнь сомневался, может быть это байка, потому что никак не мог понять, почему человека невозможно разбудить, а если разбудить, то не заметить начальника – это сочинение. И только потом с раскрытыми фактами стало понятно, что это правда. Жуков мог не спать трое суток а потом его невозможно было разбудить в принципе. И уже свой опыт показал, что есть разбудить тело и не добудить мозг, то поведение на уровне рефлекса и жестокой реакции.
И ломаю голову, а где это могло быть так, что он две ночи не спал? Ночами все-таки артиллеристы не воевали. Оказалось был один момент, когда артиллеристы воевали ночью – это был Балатон – три дня и две ночи – грозных атак: немцы изобрели для танков ночное видение – и они шли. И это было страшно.
Да, стало понятно, что у войны было своё потайное, грешное лицо, - но это только усиливает Эффект Победы, когда становится понятно, что простые, часто слабые люди, преодолев себя, победили. Победа начинается с Победы над собой.
Он начал воевать с Донбасса. Сегодня это звучит очень волнующе. Символизм часто очень шокирует.
ИДЕОЛОГИЯ ПОБЕДЫ, ЗАВЕДЕННАЯ В КОДЫ НАРОДА, имеет удивительную силу. И логику: если они победили тогда, когда это было невозможно представить, то сегодня сам Бог велел нам побеждать! И если сегодня спорят, что может стать неоспоримой традицией – то, что подлежит передаче из поколения в поколение, то ТРАДИЦИЯ ПОБЕДЫ – главное из неоспоримого.
3.
Верна фраза ПРОХАНОВА: ПОБЕДА – РЕЛИГИЯ РОССИИ.
Я бы добавил, что потребность народа в этой религии какая-то неслыханная. Поток людей – от мала до велика, - просто диктовал рефрен: Мы не забыли о Геноме Победителя, он живёт в массе народа.
Надо передавать этот геном по наследству.
